близкое знакомство (окончание)

Секс рассказы


Артём слушал Марата внимательно, и когда Марат, сказав "давай", вновь потянул с него трусы, стягивая их с бёдер, Артём то ли растерялся - не успел придавить трусы задом к матрасу, то ли желание, мощно бушевавшее в теле, было сильнее стыда, слабо колупавшегося в сознании, а только трусы оказались в один миг приспущены на Артёме почти до колен; Марат, тут же выпустив из рук трусы - обхватив чуть ниже колен ноги Артёма, рывком поднял, задрал его ноги вверх, сдёргивая трусы совсем, - всё произошло так быстро, что Артём осознал произошедшее, лишь оказавшись перед Маратом совершенно голым - с ногами, поднятыми вверх... и хотя трусы на Артёме были свободные - они не обтягивали тело, Артём всё равно их чувствовал, а теперь тело было абсолютно свободным, и это ощущение телесной свободы странным образом перекрывало, выдавливало из головы и стыд, и неуверенность... а кроме того, нагое тело ощущалось как совершенно не защищенное, всецело доступное, так что дергаться, вырываться и прикрываться было уже бессмысленно, - Марат, опустив Артёмовы ноги на постель, быстро стянул трусы с себя, отбросил их в сторону и, ничего не говоря, вновь повалился на Артёма - голый на голого...

Голый - на голого... ощущение было совсем иное, и Артём это тут же отметил - машинально подумал, что быть под Маратом голым намного приятнее... Горячие губы Марата скользнули по шее Артёма - и это лёгкое, почти эфемерное касание жаром обжигающих губ мгновенно отозвалось во всём теле Артёма новой волной колыхнувшейся сладости, причем слаще всего было в мышцах ануса - в той самой области, которая у Артёма прочно ассоциировалась с понятием "педик"... ассоциация такая была объяснима: хотя сам Артём о подобном сексе никогда не помышлял, хотя на картинках, загружаемых с порносайтов, он неоднокрвтно видел, как парни в зад вставляют девчонкам, но и в школе, и во дворе пацаны, или просто прикалываясь, или друг на друга "наезжая", нередко говорили "в жопу", "в очко", "в попец", и всегда эти слова неизменно увязывались не с девчонками, а с парнями - всегда слова эти у пацанов подразумевали или секс однополый, или тех, кто сексу такому привержен...

вот поэтому-то область ануса применительно к сексу ассоциировалась у Артёма прежде всего с понятием "педик"; конечно, в мышцах ануса сладость была и тогда, когда Артём рукодельничал, но тогда он или смотрел на девчонок, или о них, о девчонках, думал, и потому та сладость, обжигавшая мышцы ануса, не имела никакого отношения к голубизне, а теперь Артём был с парнем, был обнажен, был возбуждён, и - у него, у Артёма, именно в этой области, в туго стиснутых мышцах сфинктера, был эпицентр бушующей сладости! Как тут было не вспомнить - не подумать: "в жопу", "в очко", "в попец"... ассоциация возникла, и снова мелькнуло в голове слово "педик", причем мелькнуло оно в голове с похабной интонацией одноклассника Владика, смачно произносившего это слово где надо и где не надо, но - в теле Артёма сейчас бушевал огонь, желание сладости было тотальным, неодолимым, и потому слово это, еще полчаса назад казавшееся Артёму едва ли не судьбоносным, на фоне полыхавшего в теле огня совершенно Артёма не тронуло; наоборот, поддаваясь безотчетному и потому совершенно искреннему порыву, Артём вновь, как это уже делал, обхватил руками Маратову спину, медленно, с осознаваемым наслаждением скользнул ладонями вниз... и - ладони замерли на пояснице Марата, словно не зная, можно ли им продвигаться дальше...

- Артёмчик... - едва слышным выдохом прошептал Марат, сладострастно стискивая, сжимая ягодицы - с наслаждением вдавливаясь своим ничем не прикрытым членом в ничем не прикрытый член Артёма.

- Я никогда так не делал... - точно так же, шепотом, отозвался Артём, и слова эти уже не прозвучала как аргумент, отрицающий саму возможность подобного... в этой фразе, а точнее, в интонации, с какой эта фраза прозвучала, было то ли признание - как свидетельство полного безоговорочного доверия, то ли было извинение за свои скользнувшие вниз руки - как отголосок ещё недавнего сопротивления... он, Артём, сам не знал, зачем он это сказал - какой смысл в слова эти он хотел вложить.

- Я это понял... - Марат, приподняв голову - глядя Артёму в глаза, улыбнулся. - Ты просто расслабься, и всё... ничего не бойся, и - всё будет классно... вот увидишь...

- Я не боюсь, - отозвался Артём, и это была правда; ну, то есть, почти правда: стыд и страх уже не доминировали ни в душе, ни в сознании, они были вытеснены ощущением удовольствия, наслаждения, бушующим в теле желанием, и только неуверенность, порождаемая незнанием, слабо тлела в душе, мешая всецело, с головой окунуться в состояние полного кайфа... впрочем, неуверенность может присутствовать в любом начинании - в любом новом деле, и потому, говоря "я не боюсь", Артём не врал.

Была неуверенность... и ещё было удивление, что всё это происходит... вот ведь как может всё повернуться! Вчера, проводив мать на вокзал - вернувшись на съёмную квартиру, где, по договоренности с хозяином, новоявленному студенту предстояло переночевать последнюю ночь, он, Артём, стоял в ванной и, сжимая в кулаке член, под струями тёплой воды с наслаждением рукодельничал, воображая, как всегда, девчонок, - ещё вчера ни о чём подобном не могло быть и речи! Утром сегодня - и потом почти всю вторую половину дня - общаясь с Маратом, Артём несколько раз ловил себя на мысли, что с соседом по комнате ему, Артёму, явно повезло - парень по имени Марат хотя и оказался третьекурсником, но был веселым, умным и в то же время ничуть не напряжным, никаким образом не подчеркивавшим своё старшинство ни по возрасту, ни по сроку учебы, - на протяжении всего дня у Артёма о чем-то подобном ни разу не возникла даже самая отдалённая мысль! И когда они пили вино, заедая его спелым вкусным виноградом, и когда Артём вышел из душевой, и когда он ложился в постель, он, Артём, ни о чём таком не думал - ничего такого не предвидел, совершенно не предполагал! А потом - Марат навалился сверху... и вот - он лежал под Маратом голый, возбуждённый, практически готовый познать то, о чем он никогда не задумывался... было чему удивляться!

Марат, приподнявшись над Артёмом - став на колени, подал своё тело назад, скользя губами по шее Артёма... по груди... по животу... перемещаясь телом назад, Марат приблизил лицо к лобку Артёма, одновременно с этим пальцами обхватив Артёмов член у самого основания, - Артём был младше Марата на три года, но член у Артёма был ничуть не меньше... ничуть не меньше! Возбуждённый, сладко ноющий ствол, вертикально вздымаясь сочной залупившейся головкой, находился в нескольких сантиметрах от губ Марата, - приподняв голову - затаив дыхание, Артём возбуждённо ждал, что будет дальше...

какое-то время - секунду-другую - Марат неотрывно смотрел на крупную, сочную, влажно блестящую в полумраке головку Артёмова члена, как будто он видел такое впервые, затем лицо Марата медленно, плавно качнулось вниз, рот его приоткрылся... и Артём почувствовал, как головка его напряженного, распираемого сладостью члена плавно въехала Марату в рот: горячие губы Марата влажно обжали, плотно обхватили член там, где находился рубец крайней плоти, язык скользнул по уздечке, - Артём, содрогнувшись от удовольствия, непроизвольно стиснув мышцы сфинктера, с силой сжав их, откинул голову на подушу... это был кайф - охуительный кайф! Горячие губы Марата, влажно обжимая член, скользнули по стволу члена вниз, к основанию, и Артём, словно не веря своим ощущениям - словно сомневаясь, что всё это происходит в реале, происходит наяву, с ним, снова приподнял с подушки голову, чтобы не только чувствовать, но и видеть,

- Марат, между ног Артёма склонившийся над Артёмовым пахом, плавно двигал головой вверх-вниз, насаживая свой округлившийся рот на вертикально торчащий ствол члена, и это был не сон... парень, студент-третьекурсник, сосал у него, у первокурсника Артёма, сосал по-настоящему, делал это сам - без всякого принуждения, и это... это было наслаждение, о котором он, Артём, лет с двенадцати рукодельничая - воображая секс с девчонками, даже не подозревал... то есть, он предполагал, что в рот - приятно, но что это будет приятно с парнем, он никогда не думал.

Оторвав губы от члена - выпустив изо рта влажно блестящий ствол, Марат приподнял голову, и Артём увидел в глазах Марата искрящийся блеск ликования.

- Классный писюнчик! - Марат широко улыбнулся, совершенно не стесняясь, не стыдясь того, что он только что делал.

Артём, ничего не отвечая - не зная, что сказать, нерешительно улыбнулся... а может быть, так и надо - не стесняться и не стыдиться? Они здесь одни - их никто не видит... может быть, брать в рот самому - это так же приятно, как приятно, когда кто-то берёт у тебя?

- Ты как - быстро кончаешь? - Марат, выпрямляясь, стал на колени.

- Ну, когда как... не знаю... а что? - отозвался Артём, невольно глядя на член Марата.

- Бывает, что пацаны быстро кончают - никакого удовольствия, - Марат засмеялся. - Ты, если что, не торопись... не спеши кончать. Ага?

- Ага, - словно это, отозвался Артём, по опыту рукоделия зная, что можно кончить по-быстрому, за минуту или две, а можно, делая паузы, растянуть удовольствие и на десять минут, и на двадцать... бывало, что он, Артём, зависал на каком-нибудь порносайте по полчаса, рассматривая девчонок!

Член Артёма распирало от возбуждения, - сказав "ага" - пообещав Марату не торопиться, Артём, тем не менее, хотел продолжения, то есть был бы не против, и даже очень, очень не против, если б Марат, опять наклонившись, снова вобрал бы его напряженно торчащий член в свой горячий, жаром обжигающий рот... и - сосал бы, сосал, сосал! Но вместо этого, перебирая коленями, Марат неожиданно подался вперёд, и - Артём не успел ещё осмыслить это передвижение, как напряженный, хищно залупившийся член возбуждённого парня оказался практически у его лица - у самых губ ... член был так близко, и близость была такой неожиданной, что Артём, жаждавший другого продолжения, невольно растерялся.

- Возьми... - донесся до Артёма голос Марата.

Губы Артёма невольно шевельнулись... легко, блин, сказать - "возьми"! А если... если ни разу этого не делал - никогда в рот не брал, и даже более того, никогда о таком не думал? Артём, дёрнувшись глазами вверх, уперся взглядом во взгляд Марата, - парень смотрел на Артёма уверенно, ободряюще, и во взгляде его не было ни малейшего сомнения, что Артём это сделает - в рот возьмёт... то есть, он, Артём, сейчас будет сосать - как педик... ну, как педик - и что с того? "Педик" - всего лишь слово... но ведь можно же взять просто - без всяких слов... просто взять - попробовать... да, просто попробовать... что - общага провалится сквозь землю?

- Ну... - настойчиво проговорил Марат, и член его сам собой конвульсивно вздрогнул, дёрнулся вверх-вниз. - Бери... не бойся!

Ну... а чего бояться? Никто никуда не провалится, - в теле Артёма бушевал пожар, тело распирало от наслаждения, и хотелось... хотелось секса! "Педик", "не педик"... хрень это всё - фигня! Можно, закрыв глаза, ласкать губами очищенный банан, мысленно представляя, что сосешь чей-то желаемый член, а можно, закрыв глаза, в реале сосать член, думая при этом, что сосёшь банан, и ещё неизвестно, кто при таких раскладах будет педиком в большей степени, - Артём, опустив глаза, вновь посмотрел на член... Марат пальцами правой руки перехватил член у самого основания, чуть вдавив пальцы в живот, так что член показался Артёму ещё длиннее, - толстый, чуть изогнутый ствол сочной головкой был нацелен Артёму прямо в рот, так что Артёму оставалось рот лишь открыть, и... обнаженная головка, налитая соком возбуждения, в полумраке комнаты маслянисто блестела - и оттого казалась словно отполированной... ну! Артём, делая над собой усилие и вместе с тем подчиняясь необъяснимому, изнутри идущему желанию, открыл рот, непроизвольно вытянул округлившиеся губы, голова его качнулась вперёд, и... губы Артёма прикоснулись к горячей нежной коже, - словно не веря в то, что он делает это, Артём на секунду замер, но уже в следующую секунду губы скользнули по головке дальше - и головка члена, словно большущая виноградина, оказалась полностью во рту... взял... взял член Марата в рот!

Секунду-другую Артём вообще ничего не делал - просто держал головку члена во рту, осознавая произошедшее... ну, то есть, произошедшее с ним - с Артёмом! На вкус головка была немного солоноватой, но именно немного - ровно настолько, чтобы вкус этот ощущался как специфический, ни с чем не сравнимый вкус члена, а не какого-то безымянного предмета, неизвестно для чего взятого в рот... никакого отторжения у Артёма не возникло - не появилось, и Артём, шевельнув губами, осторожно двинул головой дальше, вперёд, без подсказки и принуждения насаживая свой округлившийся рот на колом торчащий член стоящего перед ним Марата, - губы медленно, влажно скользнули вдоль горячего ствола сантиметра на два или даже на три, Артём снова замер - и снова он не почувствовал, не услышал внутри себя хоть какого-то неприятия... всё было ok! Ну, а что? Во рту у Артёма был жаром налитый член, а вещи с полок не падали, посуда не дребезжала, общага... общага была на месте! Разве всё это было не ok? Машинально подняв, вскинув вверх руки - обхватив ладонями бёдра Марата, Артём неумело, но старательно, с чувством задвигал, заколыхал головой, скользя обжимающими губами по бархатисто-нежной коже члена - испытывая необъяснимое, но вполне ощутимое удовольствие...

Хотя... что значит - необъяснимое? Если удовольствие и было необъяснимым, то необъяснимым оно было лишь для Артёма - по причине его персонального сексуального невежества... удовольствие было ощутимым, а это было куда важнее, - Артём, двигая головой, сосал член - пока не устали скулы... потом у Артёма снова сосал Марат, и Артём едва не стонал от удовольствия, конвульсивно вздрагивая всем телом... потом Марат снова сосал Артёма в губы - и первокурсник Артём уже не лежал в постели бревном, как это было в самом начале пробуждения сексуального желания, а, безоглядно отдавшись сложившимся обстоятельствам, в ответ сладострастно ласкал, обнимал и тискал Марата, изнемогая от неизбывного наслаждения... впрочем, лаская Марата - делая это руками и губами, Артём испытывал удовольствие вовсе не потому, что Марат был парнем, а испытывал он удовольствие потому, что горячее, гибкое, возбуждающе подвижное тело Марата, пышущее жаром неудержимой страсти, было живым, реальным, ощущаемым и осязаемым, а не застывшим в формате статичной графики на мониторе компа,

- по сути, в сексуальном удовольствии Артёма не было ничего "голубого" - наслаждение Артёма не увязывалась с полом партнёра, а было шире, универсальнее, да только, всецело отдавшись накрывшей его страсти, Артём об этом уже не раздумывал - Артём от души кайфовал... А ведь прояви он в самом начале чуть больше глупости - окажись он решительнее в своём утверждении, что он не педик, и ничего этого не было б... вот уж действительно иной раз не знаешь, где потеряешь, а где обретёшь! Можно, ни разу не испытав, с чужих слов рассуждать о том, что это нехорошо, что делать так стыдно, даже позорно, а можно - попробовать самому... что, собственно, и случилось с Артёмом, - он и Марат, два парня-студента, волею случая оказавшиеся вместе для проживания в одной комнате, снова сосали друг друга в губы, снова, изнемогая от наслаждения, брали один у другого в рот -одновременно сосали друг другу, ложась "валетом"... это был кайф!

Марат был старше Артёма, Марат имел сексуальный опыт - и потому в постели он был ведущим; а неофит Артём, весь предыдущий опыт которого сводился к рукоделию, был, соответственно, ведомым; это было логично. Но то ли потому, что разница в возрасте как-то естественно и незаметно сделалась малосущественной, то ли потому, что накал страсти у неофита Артёма оказался ничуть не меньше, чем у опытного Марата, а только, ломая стереотипы - изнемогая от нетерпения, не Марат, а Артём предложил знакомство углубить - "познакомиться" ещё ближе.

- Давай... - возбуждённо, нетерпеливо выдохнул Артём, оторвав свои губы от члена Марата.

- Что тебе дать? - отозвался Марат, в свою очередь выпуская из губ член Артёма. Марат понял, о чём Артём говорит - что стоит у Артёма за словом "давай", но Марату вдруг захотелось, чтобы Артём своё желание проговорил внятно... ну, то есть, чтобы сказал он о том, что он хочет, так же внятно, как внятно он говорил час назад "я не педик", "я не хочу".

- Ну, это... - Артём, вдруг растерявшись - не зная, как следует правильно сформулировать своё желание, на мгновение запнулся. - Сзади давай... ну, то есть, в зад... - На языке у Артёма вертелось "в жопу", но в самый последний момент, уже открыв рот, он, сам не зная почему, заменил грубоватую "жопу" на нейтральный и при этом вполне синонимичный "зад".

- В зад - не обязательно сзади, - улыбнулся Марат, наблюдая за невольно возникшей растерянностью Артёма. - Или ты хочешь, чтоб именно сзади?

- Ну... я не знаю, - снова запнувшись, проговорил Артём, и Марату показалось, что Артём растерялся ещё больше. - Я же не педик! - Артём произнёс это неожиданно, и было непонятно, то ли, сказав так, он тем самым исчерпывающе объяснил, почему он не знает, чем "в зад" отличается от "сзади", то ли, осознавая свою растерянность и на растерянность эту досадуя, он таким образом попытался в качестве моральной компенсации бросить камешек в огород Марата.

- Блин! А кто... кто, интересно, здесь педик? - тихо рассмеялся Марат, прижимая Артёма к себе. - Может быть, я?

- Не знаю, - буркнул Артём; говоря "давай", Артём предполагал дальнейшее продолжение - а точнее, углубление - знакомства, а вместо этого вдруг повеяло дискуссионным клубом... нах им теперь все эти разговоры! Мышцы сфинктера у Артёма зудели так, что впору было гасить там огонь чем-то более существенным, чем разговор.

- Ты не знаешь, а я знаю... - рука Марата, скользнув по бедру Артёма, раскрытой ладонью легла на горячую, сочно-упругую ягодицу лежащего на боку парня. - Хочешь, скажу на ухо? - Марат явно дурачился, но дурачился он легко, ничуть не обидно. - По секрету скажу... хочешь?

- Ну! - коротко отозвался Артём. - Скажи...

Лаская ладонью Артёму ягодицу - чуть потискивая, поглаживая атласно-нежную кожу, Марат в самом деле приблизил губы к Артёмову уху - и ухо Артёма обдало горячим шепотом:

- Деточка! Все мы немного педики - каждый из нас по-своему педик... из чего, как ты понимаешь, следует вывод: никогда не плюй в колодезь... это очень хорошее правило! Можешь запомнить...

Про то, что не надо плевать в колодезь и что это очень хорошее правило, Марат проговорил уже во второй раз, но теперь эти слова прозвучали не абстрактно и отвлеченно, а наполнились новым, совершенно конкретным смыслом - в ответ на слова Артёма "я же не педик", сказанные после всего, что у ж е было, - слова про колодезь теперь можно было расценить как камешек в огород Артёма.

- Ладно, Артёмчик! - Марат, оставив в покое Артёмовы ягодицы, приподнялся - сел на постели, свесив ноги на пол. - Будем трахаться в зад... думаешь, я не хочу этого? Хочу, Артём... ещё как хочу! И если б об этом не сказал ты, об этом сказал бы я... элементарно! Потому как это - кайф! Впрочем... - Марат улыбнулся, - вначале будет немного больно... ты не боишься боли?

- Ну... смотря что за боль! - Артём, глядя на Марата, непроизвольно стиснул мышцы сфинктера, и это невольное сжимание тут же отозвалось всплеском полыхнувшей сладости в ноющем члене, в промежности, в туго сомкнутом отверстии ануса.

- Нормальная боль, - отозвался Марат, вставая. - Сейчас я смазку возьму, и... всё будет классно! - Марат возбуждённо засмеялся. - Вчера прикупил я тюбик вазелина - как чувствовал, что пригодится...

Легким рывком взметнув тело вверх - встав с кровати, Марат направился в сторону шкафа, где были его, Маратовы, вещи. В комнате был всё тот же полумрак, но глаза уже давно адаптировались, так что виделось всё без особого напряга, - Артём, оставшись лежать на смятой простыне, проследил за Маратом взглядом, думая, что вчера... вчера они ещё не были знакомы - ещё друг друга не видели, ничего друг о друге не знали, а Марат купил вазелин... "чувствовал, что пригодится"... как он мог чувствовать?

- А почему будет больно?- проговорил Артём, скользя взглядом по телу Марата. - Если со смазкой... что - всё равно будет больно?

Собственно, только теперь, когда отошедший в сторону Марат оказался от Артёма на расстоянии нескольких метров, Артём смог впервые увидеть обнаженного Марата полностью - с головы до ног, - всё предшествующее время они были в постели, были в непосредственной близости, или, как ещё говорят, нос к носу, их тела постоянно соприкасались, и только теперь Артём увидел Марата со стороны; фигура у парня была идеальной - в том смысле, что всё в ней было пропорционально, всё было соразмерно... и Артём, рассматривая Марата, поймал себя на мысли, что он хотел бы, чтоб у него, у Артёма, была б точно такая же фигура - фигура античного воина.

- Смазка лишь облегчает вход, но не делает норку шире... тем более, если ты ещё девственник... в смысле: анальный девственник, - Марат, говоря это, вновь оказался у постели Артёма. - Ты ведь ни разу ещё не трахался - попку ни разу не подставлял?

- Нет, - коротко - односложно - произнёс Артём, глядя на вздёрнутый вверх напряженный член Марата... член, который он только что брал в рот - сладострастно сосал, ощущая во рту солоноватую, жаром налитую плоть обнаженной головки... член, который сейчас, через минуту или две, окажется в его теле - в его, Артёмовой, жопе... большой, напряженно твёрдый, возбуждённо горячий, хищно залупившийся член парня, о котором он, семнадцатилетний Артём, ещё вчера не имел никакого понятия... где-то, далеко отсюда, были родители - отец и мать... где-то были друзья - и школьные, и дворовые... а он, Артём, едва поселившись в студенческом общежитии, уже лежал, обнаженный и возбуждённый, в полумраке комнаты на постели, смотрел на чужой торчащий член, и... он хотел продолжения! И это при том, что он никогда о подобном не помышлял - не думал, не фантазировал... всё это было похоже на сон - и в то же время это всё было реальностью, было наяву!

- Так вот, Артём... в природе всё предусмотрено, - Марат, отвинтив колпачок на тюбике, приставил головку тюбика к головке члена, и Артём тут же уловил запах вазелина. - Смотри: у любого парня есть от природы данная - потенциально существующая - предрасположенность к сексу с парнем... ну, то есть, с представителем своего пола. Кто и как этой предрасположенностью распоряжается, кто её реализует, а кто нет - это уже другой вопрос.

Но сама по себе такая предрасположенность есть у каждого - это, к слову сказать, научно доказанный факт. Ну, а поскольку такая предрасположенность предусмотрена самой природой, то, соответственно, этой же самой природой предусмотрен и механизм слияния парня с парнем, то есть анальный контакт, для чего мышцы ануса сформированы природой эластичными и растяжимыми - чтобы можно было в анус вставлять член... эволюция, блин! Всё продумано - всё предусмотрено... - Марат, глядя на Артёма, рассмеялся. - Так что, Артём... не бойся! Если и будет больно, то эта боль не смертельная. Трахались так всегда и везде - во все времена и на всех континентах... то есть, не ты первый - ты не последний... давай, ноги вверх поднимай - я тебе норку смажу...

- Значит... выходит, что т а к может - каждый? - проговорил Артём, думая про себя.

- Блин! Ну, а я тебе в самом начале о чём говорил? - Марат, не дожидаясь, когда Артём поднимет ноги, сам обхватил Артёмовы ноги за лодыжки - сам, разводя послушные ноги Артёма в стороны, поднял их вверх, отчего ягодицы Артёма, вслед за ногами подавшиеся вперёд и вверх, разошлись, широко распахнулись в стороны. - Может - каждый, и многие это делают, то есть кайфуют по полной программе, реализуя такую возможность, но... не каждый при этом становится геем. Как говорит народная мудрость, много званых, да мало избранных... - Марат, говоря это, снова оказался на кровати - аккурат напротив ягодиц Артёма; в полумраке очко Артёма матово темнело небольшим кружочком, и Марат, выдавив из тюбика на палец вазелин, подушечкой пальца мягко прикоснулся к туго стиснутому отверстию, почувствовав, как мышцы сфинктера под пальцем конвульсивно дёрнулись, зашевелились. - Что - приятно? - тихо засмеялся Марат, делая пальцем плавные круговые движения - втирая вазелин Артёму в наружную область сомкнутого входа.

- Не знаю... - чуть слышно и потому неневнятно отозвался Артём, думая о том, что это действительно... действительно приятно! Но уже в следующее мгновение Артём непроизвольно дернулся всем телом, почувствовав, как палец Марата, преодолевая сопротивление, скользнул вглубь. - Ой, блин! Ты чего...

- Тихо, тихо! - возбуждённо прошептал Марат, глядя Артёму в глаза - чувствуя, как указательный палец, на треть введенный в очко, плотно обжался, обтянулся-стиснулся тугим конвульсивным жаром. - Лежи спокойно...

Артём почувствовал, как палец плавно и тоже как бы по кругу зашевелился внутри, не углубляясь дальше... в принципе, это было не больно, и Артём в ответ не отозвался... Артём лежал с запрокинутыми, полусогнутыми в коленях ногами, удерживая колени ног на уровне своего лица, в то время как Марат, на коленях стоя перед Артёмом, круговым движением пальца смазывал вход изнутри, медленно втирая вазелин во внутреннюю область входного отверстия, - ничего не говоря, они смотрели друг другу в глаза, и Артём, чутко вслушиваясь в новое ощущение, невольно думал о том, что сейчас... сейчас вместо пальца... эта мысль - "вместо пальца... сейчас... туда..." - и возбуждала Артёма, и пугала: и боязно было, и вместе с тем хотелось... неистребимо хотелось!

Хотелось, и это было естественно и объяснимо: желание было сильнее боязни - неизмеримо сильнее; боязнь была умозрительна, и если б Артёма спросить сейчас, чего он боится, он бы ответил, что сам не знает, чего он боится, и это было бы истинной правдой, поскольку в основе его боязни не было ничего личного - ни предыдущего опыта, ни предыдущего знания; а желание полыхало в теле огнем - оно было конкретно, весомо и зримо, оно ощущалось всем телом, и, прежде всего, ощущалось т а м... оно было сфокусировано, сконцентрировано там, откуда Марат извлёк палец, - запрокинув разведённые ноги - подставив очко, Артём с нетерпением ждал... но - всё оказалось совсем не так просто, как представлялось это Артёму, когда он, толкаемый возбуждением, первым проговорил нетерпеливое "давай", имея в виду анальный секс... всё оказалось не так гладко - не так легко.

Конечно, природа мудра, и потому она предусмотрительно распорядилась так, чтобы мышцы ануса были растяжимыми, способными пропускать в случае надобности напряженные члены самых разных калибров, и смазка, несомненно, была призвана облегчать этот акт... всё было так, но когда Марат, приставив обнаженную головку к туго стиснутым мышцам входа, надавил, пытаясь проникнуть членом Артёму в зад, Артём ощутил мгновенно полыхнувшую в промежности боль, и эта боль была уже не умозрительно предполагаемой, а совершенно ощутимой, как ощутимо было до этого удовольствие, - Артём, округлив глаза, дёрнулся из-под Марата, судорожно рванулся, так что головка Маратова члена, лишь наполовину успевшая войти в очко, в тот же миг оказалась отторгнутой, с силой выдавленной обратно... что, впрочем, третьекурсника Марата нисколько не обескуражило.

- Я не смогу... ничего не получится... - панически выдохнул Артём, одновременно с этим пытаясь опустить запрокинутые ноги, чтобы тем самым закрыть для Марата доступ к входному отверстию. - Не могу я...

- Можешь! И сможешь! Всё, блин, получится, - уверенно отозвался Марат, удерживая ноги Артёма в прежнем положении. - Лежи... всем поначалу бывает больно, но - от боли этой еще никто не умер... наоборот... всё у нас получится... лежи...

Марат, говоря это, потянулся за тюбиком с вазелином... и действительно - всё получилось! Марат ещё дважды вставлял Артёму в очко указательный палец - терпеливо разминал вход, и когда с пятой попытки Артём, сцепив зубы, напрягся, но не дёрнулся, всё получилось: головка Маратова члена плавно вскользнула в отверстие зада, и вслед за головкой так же плавно заскользил, углубляясь, сам ствол, - Марат, затаив дыхание, глядя на напряженно застывшее, чуть искаженное гримасой лицо Артёма, медленно вдавил член полностью, до самого основания, ощущая сказочный, ни с чем не сравнимый кайф... всё, главное было сделано - болевой порог у Артёма был пройден, преодолён! Вдавившись лобком в промежность Артёма - чувствуя членом опаляющий жар Артёмова тела, Марат на какое-то время замер, давая возможность Артёму привыкнуть, приноровится к боли... на лбу Артёма проступила испарина, - было, конечно же, больно... ещё бы, - член у Марата был немаленький, и он, этот член, был весь у Артёма внутри!

- Блин, зачем согласился я... давай... еби! - выдохнул Артём, кусая губы. - Или нет, бля... вытаскивай! Я не могу... не могу я больше! Вытаскивай...

- Тихо, Артёмчик, тихо...

- Я не могу... еби! - последнее слово Артём выдохнул с отчаянием в голосе, не столько сознавая, сколько чувствуя, что Марат свой член из него теперь всё равно не вытащит - пока он в него, а Артёма, не кончит. - Еби...

Марат, нависая над Артёмом, медленно, с наслаждением заколыхал, задвигал задом... Боль была горячая и вместе с тем тупо раздирающая - наждачная, - кусая губы, Артём содрогался в такт Маратовым толчкам, думая о том, что никогда он больше ... никогда и ни за что не подставит он свой зад ещё, - Артёму казалось, что это не член, а огромный раскалённый поршень скользит в его теле, в то время как Марат, ритмично двигая задом, был на седьмом небе... сладострастно сопя, изнемогая от наслаждения, в полумраке комнаты студенческого общежития парень трахал парня - студент-третьекурсник шпилил в зад семнадцатилетнего первокурсника, и было отчетливо слышно, как под тяжестью двух ритмично содрогавшихся тел ритмично скрипят пружины матраса: вжик, вжик... пружины скрипели - словно шептали "вжик-вжик, и опять - мужик..."

Вжик, вжик... несколько минут обжигающей, толчками распирающей боли слились для Артёма в один сгусток скользящего огня, и потому Артём не сразу понял, почему Марат, содрогнувшись всем телом, неожиданно замер, глядя на него, на Артёма, невидящим, внутрь себя обращенным взглядом... но - уже в следующее мгновение Артём почувствовал, как у замершего, неподвижно застывшего Марата член сам собой конвульсивно вздрагивает, дёргается ... "кончил... он в меня кончил... всё... сейчас он вытащит..." - мелькнула у Артёма мысль-догадка.

- Писец... - прошептал Марат, с силой вжимаясь в промежность Артёма освобождённым, пусто звенящим лобком. - Артёмчик... это - писец!

- Вынимай... вытаскивай! - нетерпеливо шевельнулся Артём, желая лишь одного - быстрейшего освобождения.

Марат, колыхнув задом, рывком извлёк из ануса член - и боль, распиравшая Артёма изнутри, в тот же миг скукожилась, испарилась, исчезла, как если бы её не было вовсе, - Артём, опуская ноги, почувствовал кайф офигенного облегчения; от траха осталось лишь ощущение влажности внутри - там, в глубине, за мышцами вновь сомкнувшегося ануса... "вжик-вжик, и опять - мужик", как сказал Марат... ну, а что, блин... разве не так?

- Нормально? - Марат, глядя на Артёма, улыбнулся; глаза у Марата искристо сияли, и взгляд был... странный был взгляд: так, как смотрел Марат, смотрят влюбленные - на возлюбленных.

- Чего, блин, нормального? - отозвался Артём, но в его голосе не прозвучало ни возмущения, ни досады, ни недовольства. - Чуть задницу не порвал...

- Ну, не порвал же! - Марат, засмеявшись, встал с кровати. - Лежи, я сейчас...

Марат отошел к столу, и Артём, проследив за Маратом взглядом, увидел, как Марат взял со стола салфетку, как, наклонив голову, стал вытирать салфеткой член, - Марат стоял к Артёму вполоборота, голый, стройный, и... сейчас он, Артём, точно так же - этого парня... точно так же - в зад... а ведь еще час назад он не мог даже предположить, что он будет не просто об этом думать, а он будет этого хотеть! Рука Артёма сама собой потянулась к чуть обмякшему, потерявшему твёрдость члену - и, едва член оказался в ладони, как в тело тут же стала стремительно возвращаться сладостная истома нереализованного желания, оттесненного, но не вытесненного чувством предыдущей боли... странное состояние было у Артёма!

Он лежал на кровати голый, ему было семнадцать лет, он был новоявленным студентом, был студентом-первокурсником, и его только что этот стройный парень, вытирающий член, натянул в зад - сделал педиком, а в душе у него, у Артёма, не было ни смятения, ни отчаяния, ни растерянности, ни стыда... наоборот, в его трахнутом теле вновь разгорался огонь сладострастия! Он дал Марату - подставил Марату зад, и теперь Марат... теперь этот парень даст ему - точно так же ляжет на спину, разведёт, раздвинет свои ноги, поднимет их вверх, и Артём... "педик" - мелькнула у Артёма короткая мысль, но теперь эта мысль его, Артёма, ничуть не смутила, ни капли не испугала, как будто то, что слово это означало, было одно, а то, что сейчас в этой комнате происходило, было совсем другое... странное у него, у Артёма, было состояние: ему нужно было б сейчас испытывать стыд, или смятение, или отчаяние, или ещё что-нибудь из этой же области, а он... он, глядя на Марата, испытывал совершенно внятное, конкретное, вполне осознаваемое желание, - болью прерванное, но никуда не девшееся, не исчезнувшее желание полыхало в теле Артёма с новой силой! "Педик", "не педик" - это были слова, всего лишь слова, и эти слова над нам, над Артёмом, сейчас не имели никакой власти...

На полу у стола осталось лежать несколько скомканных салфеток, - Марат вновь подошел к кровати, и Артём обратил внимание, что член у Марата хотя и опал, но не съёжился, не скукожился, а открытой головкой крупно, весомо и тяжело свисал вниз, напоминая большую сосиску... у него, у Артёма, член бывал точно таким же - после затяжных, то и дело прерываемых, сладостно изнуряющих рукоделий у монитора компа.

- У меня стоит, - проговорил Артём, сжимая в кулаке свой напряженный, вновь отвердевший, налившийся соком желания член.

- Ну, естественно! Ты же не кончил... - засмеялся Марат, опускаясь на край кровати; рука Марата протянулась к Артёмову члену, и Артём, тут же разжав свою ладонь, убрал с напряженно торчащего члена руку свою, уступая место руке Марата... и снова Артём не почувствовал ни стыда, ни какого-либо смущения - как если бы всё это делалось уже в сотый раз или просто было б самым обыденным делом! - Классный писюнчик, - проговорил Марат, ещё сильнее смещая, сдвигая вниз по стволу крайнюю плоть. - Я, как увидел тебя, сразу подумал... - наклонившись, Марат провёл круговым движением языка по головке члена, и Артём от этого влажного, жаром опалившего касания непроизвольно дёрнулся, изнемогая от сладости... сладость снова была везде: в самом члене, в промежности, в снова стиснутых, но теперь скользко-влажных от вазелина мышцах ануса.

- Что ты подумал? - глухо проговорил Артём, ощущая, как язык Марата медленно, невыносимо медленно скользит снизу вверх по натянутой, как струна, уздечке.

Марат, оторвав язык от члена, поднял голову - посмотрел в глаза Артёма тем "странным" взглядом, каким он уже на Артёма смотрел.

- Подумал: а какой ты в трусах... ну, то есть, какой ты т а м, под трусами...

- Ну, и какой я? - на секунду запнувшись, всё так же глухо проговорил Артём, невольно удивляясь, что такая мысль - т а к а я мысль - могла у Марата возникнуть, едва они встретились... вот уж действительно: никогда не знаешь, что в голове у другого - о чём другой невидимо думает!

- Ты - обалденный! - выдохнул Марат, ни на секунду не задумываясь, произнося это так, как если б он знал Артёма тысячу лет; лицо Марата вновь опустилось к торчащему члену, и - Артём почувствовал, как губы парня, обжимая горячий, распираемый кайфом ствол, плавно заскользили пылающим жаром вверх-вниз.

Член распирало от кайфа - и можно было б в два счета кончить Марату в рот, но Артём хотел по-другому - хотел так, как Марат... как Марат - его... и хотел он вовсе не потому, что "долг платежом красен", а хотел потому, что э т о странно манило Артёма, неодолимо притягивало, обещая новые, еще не изведанные, ни разу не испытанные ощущения...

- Марат, подожди... хватит... - Артём, отстраняя руками Маратову голову, выгибая тело назад и вбок, нетерпеливо освободил от Маратовых губ свой мокро блестящий член. - Давай... в жопу давай... в зад - как ты меня...

Вытирая мокрые от сосания губы тыльной стороной ладони, Марат, разгибаясь, ехидно прищурился.

- Ты ж говорил, что ты не педик...

- Ну и что, что я говорил? "Педик", "не педик"... какая, нах, разница! Ты говорил, что педики все...

- Я говорил? Я не мог так сказать... - Марат, глядя на Артёма, сделал удивлённое лицо. - Ну, то есть, что все... да такого и быть не может, чтобы все - поголовно... не все!

- Как, блин, не все? - на лице Артёма обозначилась досада... собственно, все или не все - это Артёма сейчас совершенно не волновало, потому как, сказав "все", он имел в виду, что он тоже... он тоже хочет Марата - как Марат его. - Ты говорил, что каждый может...

- Вот... теперь правильно! - глядя на Артёма, Марат рассмеялся. - Деточка! Все мы немножко педики - каждый из нас по-своему педик... я и сейчас это говорю! И даже не я это говорю, а так говорит наука: у каждого парня есть изначальная предрасположенность к этому виду секса, но кто-то трахается, а кто-то нет, потому как степень этой предрасположенности у каждого своя... плюс предрассудки, обстоятельства, свойства характера, окружение - кто-то кайфует, а кто-то нет... то есть, "все" и "немножко все" - это, Артём, не одно и то же! Но в общем и целом всё именно так: каждый из нас - по-своему педик... я не вводил тебя в заблуждение!

- Вот! Каждый - по-своему... ты меня трахнул? Трахнул. И я тебя тоже... тоже хочу... давай! - Артём проговорил всё это чуть напряженно, напористо, нетерпеливо, но без какого-либо смущения на лице или в голосе, и Марат, слушая Артёма - на Артёма глядя, вдруг подумал, что ему, Марату, в кайф это Артёмово нетерпение... в кайф, что Артём его хочет! - Давай! - повторил Артём.

- Давай! - словно эхо, отозвался Марат, ища глазами тюбик с вазелином.

Ну, а дальше... дальше всё было точно так же, как было до этого - с той лишь разницей, что Марат, лёжа перед Артёмом, сам смазал вазелином и головку Артёмова члена, и своё предвкушающе зазудевшее очко, а предвкушать третьекурснику Марату было что - член у первокурсника Артёма был немаленький... не детский у парня был член!.. Ну, а дальше был кайф... обалденный, ни с чем не сравнимый кайф, о котором Артём, дожив до семнадцати лет, не только не знал - не имел ни малейшего, хотя бы воображаемого, понятия, но который он даже не мог представить! Член, обжимаемый мышцами сфинктера, скользил в обжигающей, опаляющей жаром норке, и это не шло ни в какое сравнение ни со своим кулаком, ни даже с Маратовыми губами, - нависая над запрокинувшим ноги Маратом, приоткрыв рот, Артём сладострастно двигал задом, и ему, Артёму, казалось, что не только скользящий в норке член, а всё его тело стало сплошной эрогенной зоной... а потом был оргазм - фантастический, ничуть не похожий на те оргазмы, что Артём испытывал, рукодельничая, - всё скопившееся, спрессовавшееся возбуждение рвануло с такой небывалой силой, что у Артёма в буквальном смысле перехватило дыхание... это была фантастика! Так несказанно, так упоительно сладко ему, Артёму, еще не было ни разу - никогда так не было...

Потом, пока Артём приходил в себя, откинувшись на кровати, Марат быстро вытер Артёму член, причем Артём, едва Марат прикоснулся к головке члена салфеткой, хотел было воспротивиться этой гигиенической процедуре, запоздало почувствовав в душе нечто, отдалённо напоминавшее стыд, но Марат произнёс короткое "лежи!", и Артём противиться не стал, решив, что Марату виднее, что и как делать, - меняя салфетки, Марат неспешно, спокойно говорил, глядя то Артёму в глаза, то на припухший, чуть потемневший Артёмов член, который, теряя твёрдость, становился похожим на толстую, эластично-упругую сосиску.

- Классно, Артёмчик... классно, что мы познакомились в первый же вечер... по-настоящему познакомились - по-мужски... понятно, что делают так не все... но ведь это же глупо - жить в одной комнате и не трахаться, не кайфовать... мы с тобой оба не уроды... наоборот - мы с тобой парни симпатичные... секс однополый - кайф... ну, и с какой, блин, стати лишать себя удовольствия? Так ведь? Правильно я говорю?

- Я не знаю... - чуть помедлив, проговорил Артём, еще не успевший от всего этого отстраниться, чтобы подумать о том, что только что было, со стороны... со стороны и - с позиции приобретённого опыта.

- Но ты ведь сейчас кайфовал? Тебе было приятно? - улыбнулся Марат, глядя Артёму в глаза.

- Ну, кайфовал... было приятно... - как ученик, повторяющий за учителем, медленно проговорил Артём, понимая, что отрицать очевидное было б бессмысленно... да и надо ли было отрицать?

- Вот! Это и есть момент истины! Это, и только это! - с жаром воскликнул Марат, собирая в кучу салфетки. - Всё остальное - рассказы для бедных! "Педик", "не педик" - какая, нах, разница? Кайф - он и в Африке кайф!

- А если узнают? Ну, про э т о... про то, что мы здесь... что ты и я... если узнают?! - произнес Артём, которому только сейчас пришла мысль о том, что кто-то может об этом - о т а к о м - узнать; ведь если узнают...

- А если ты никому не расскажешь? - хмыкнул Марат.

- Я? Никому не скажу...

- И потому - никто не узнает. Аминь! - засмеялся Марат, вставая с кровати. - Я сейчас в душ - на пару минут... ты - за мной... ага?

- Ага, - повторил Артём, думая о том, как это всё-таки могло случиться - как могло это с ним, с Артёмом, произойти... жил - и не знал, на что он способен... "я не педик"... а если педик?

После душа, погасив свет, они какое-то время еще не спали - лежали каждый в своей постели, и Марат говорил Артёму про секс, про Америку, про институт... про то, что "можно с девчонками и с парнями" - что многие так и делают, как делал древний Экклезиаст... Артёму хотелось узнать, был ли у Марата секс ещё - с другими парнями или с девчонками, но сам Марат про это ничего не говорил, а Артём почему-то его, Марата, об этом не спрашивал... ещё, слушая Марата, Артём думал о том, что вот они оба сходили в душ, Марат выбросил в унитаз все использованные салфетки, комната была проветрена - запах взаимного мужеложства уже не чувствовался... и получалось, что не было никаких улик, каким-либо образом свидетельствующих о том, что делалось-происходило в одной из комнат большого студенческого общежития, и завтра, при свете дня, уже трудно будет поверить, что всё это было в действительности - что это всё не приснилось... лампа была погашена, и уже подступал, подбирался сон, - Марат, по сопению Артёма почувствовав, что Артём засыпает, тихо проговорил:

- Всё? Спим?

- Ага, - отозвался Артём, - спим.

Но провалиться в сон Артём не успел - через минуту или, может быть, полторы он услышал, как Марат его окликает протяжным, теплым, щекочущим уши шепотом:

- Артём... Артёмчик...

- Что? - отозвался Артём, не открывая глаза.

- Имей в виду: у меня по утрам стоит... понимаешь, о чем я?

- Ага, - засмеялся Артём в подушку... и, помолчав, добавил: - У меня по утрам тоже стоит... спи!

Ну, а что? Два парня - в студенческом общежитии... в комнате для двоих... и невозможное - возможно, - ничего невозможного в сексе нет!


-----------------------------------------------------------

Pavel Beloglinsky: БЛИЗКОЕ ЗНАКОМСТВО. - Final edition: 2011-09-25

Комментариев:0


Секс рассказы по теме:
Секс рассказ: Случайная работа и новое знакомство. Часть вторая
Секс рассказ: знакомство на море
Секс рассказ: Знакомство в слепую
Секс рассказ: Знакомство со мной
Секс рассказ: Знакомство!
Секс рассказ: Любовник жены. Знакомство
Секс рассказ: Новое знакомство часть третья
Секс рассказ: Новое знакомство часть вторая
Секс рассказ: Новое знакомство часть первая
Секс рассказ: Знакомство с ремнем